среда, 25 октября 2017 г.

Конкуренция вас в гроб вгонит


РЕ:

В свете нобелевской премии этого года как-то глупо критиковать поведенческую экономику, но у меня есть ощущение, что решая какие именно психологические особенности поведения людей инкорпорировать в свои модели, экономисты обращают внимание далеко не на самые вопиющие нарушения рациональности. Если людей оставить в покое и дать им возможность самостоятельно принимать решения, то они, конечно, иногда будут делать глупости, но не чудовищные. Настоящее безумство начинается, когда люди собираются в толпу. И именно социальное влияние может приводить к действительно серьезным (и, очень часто, плохим) последствиям.

Леонардо Бурстин из Чикагского университета - один из немногих экономистов, который серьезно изучает возможные негативные последствия социальных взаимодействий. В их статье с Филиппом Агером и Йоахимом Вотом изучается один из примеров социального давления –профессиональная конкуренция. Причем изучают они ее на достаточно экстремальном примере – немецких пилотов-истребителей во время второй мировой. Они показывают, что упоминание одного из пилотов в специальном военном листке, приводило к тому, что пилоты, которые когда-либо летали вместе с особо отмеченным пилотом, начинают пытаться "выслужиться." У небольшой группы самых квалифицированных пилотов это выражается в том, что они сбивают больше самолетов противников. А у пилотов похуже это проявляется, прежде всего, в увеличении вероятности погибнуть на боевом задании.

Достаточно доходчивый пример того, что попытка конкурировать с другими за социальный статус заставлять людей идти на самые крайние меры, иногда, со смертельным исходом.

КС:

На первый взгляд, это отдаёт "фриканомикой" - экономист, вооруженный мощнейшим арсеналом инструментов для анализа данных влезает в область, в которой ничего не знает и быстро выхватывает оттуда яркий результат. Поскольку "фриканомика" живёт потоком таких ярких результатов, увлекающиеся ею экономисты бродят по миру, погромыхивая сумкой со своими инструмента в поисках "хорошей идентификации" - такого исторического эпизода, в котором инструментами можно, по счастливой случайности, воспользоваться. Конечно, это требует навыка и даже мастерства, но среди результатов встречаются и абсурдные, и заведомо абсурдные и, самое обидное, такие, которые никогда бы не получил человек, который в этой области разбирается. Это я не к тому, что книга Левитта и Дабнера "Фрикономика" - плохая научно-популярная книжка. Это книжка прекрасная и я её всем рекомендую. Но вот "фриканомический подход" как научный мне кажется совершенно неплодотворным.

С другой стороны, авторы конкретной этой статьи в своей охоте за историями, в которых можно идентифицировать какой-то эффект и, значит, воспользоваться статистическим аппаратом, следуют определённой общей логике. Ищут истории, в которых есть социальное взаимодействие, которое можно как-то померить и потом смотрят на последствия. Статья того же Лео Бурстина с Егором про Трампа - это, в сущности, тоже про социальный капитал. Это не говоря уже про Йохим Вот является настоящим специалистом по гитлеровской Германии. Это же у него была статья про боулинг, который помогал строить социальные сети нацистов, которые помогли когда они брали власть? Такой результат - не сюрприз для историка, но очень важно было продемонстрировать, что социальный капитал - не универсально хорошая вещь, а нечто, что ортогонально добру и злу. Как луна, которая освещает путь и жертве, и хищнику.


РЕ:

Вот тут я совсем не согласен. Проблема "фрикономистов" в том, что для них идентификация первична, а вопрос, на который ищется ответ - вторичен. В руках есть молоток, и все вокруг превращается в гвозди. Можно сегодня писать про мотивацию политиков, завтра про аборты, а послезавтра про сумоистов. Вряд ли те же претензии можно предъявлять людям, которых интересует конкретный вопрос (например, социальные взаимодействия) и они ищут различные ситуации, в которых эти эффекты можно хорошо идентифицировать или проводить самому полевые эксперименты. 

И какая тогда альтернатива? Перестать обращать внимание на идентификацию и вернуться назад в восьмидесятые? То есть забить именно на то конкурентное преимущество, которое, пока еще есть у экономистов - серьезное отношение к разнице между корреляциями и причинно-следственными связями. Нет уж, увольте. Я лучше буду и сам пользоваться статистическим аппаратом, следуя определённой общей логике.

2 комментария:

  1. Мне кажется, за фрикономичность стоит критиковать аккуратнее. Фриканомика — это такой предельный империализм, когда обычные аргументы про стимулы применяют к странным вопросам.
    В статье же вполне себе бехевеоризм: они смотрят как необычные (для экономиста из 80х) механизмы влияют на обычные экономические вопросы — в данном случае, усилия на работе. При этом вопрос логично вытекает из того что в social economics делали раньше: мы знаем, что в ситуациях с маленькими ставками social concerns важны, давайте посмотрим пропадет ли это если поднять ставки (ответ — нет).
    Если же под фриканомичностью понимать игривость сетапа — это же только плюс, если интеллектуальному вкладу не мешает.

    ОтветитьУдалить
  2. Разговоры про поведенческую экономику еще более пусты, чем про институциональную, игровую, эволюционную, математическую, экспериментальную и пр. экономики. Экономики без поведения не существует. Просто ослабили и разнообразили со временем поведенческие аксиомы.

    ОтветитьУдалить